- Сколько? - Оливия прослушала обмен любезностями Джекс и Илая. Ничего нового. Эти двое разосрутся, раздерутся и вместе пойдут есть. Хотя куда пойдут? Они итак на кухне, на своем любимом месте.
И перевела взгляд на Уоррена, который смотрел на Джекс. Джекс смотрела на Оливию.
- Два с половиной, - протянула Оливия, задумавшись продолжила, - Так вот о чем говорил Гамбит, когда требовал от меня отдать долги натурой. Господи, какой идиот.
Она лишь покачала головой под смешок Джекс.
- Однозначно, не может, - поддакнул Илай, вспоминая сколько раз им прилетало за то, что Джекс не смогла промолчать. Такая вот любительница найти приключения не только на свой зад. Но и на зад Илая. Так, чисто за компанию.
- Этот то? - небрежно отозвалась Оливия, усмехнувшись, - Ну может поумнее будет.
Илай лишь цокнул языком. Точно стерва. А Оливиян намекала на Гамбита. Всё ещё задаваясь вопросом, как Джекс вообще на этого пошлого и наглого француза решила время тратить.
- Да и поинтереснее, - она убрала коротко остриженную прядь за ухо, открывая миру свое побитое жизнью и асфальтом лицо. Джекс смотрела на Уоррена и Оливию, видимо думая о единорогах с блёстками. Илай тоже смотрел на них. Потом эти двое переглянулись, будто общаясь на особом уровне. И Оливия поняла, насколько эти мерзкие люди схожи, должно быть, им вместе нереально хорошо. Особенно, когда оба выразили свое особо ценное мнение. Главное, что бы хорошо было друг с другом, на остальное - наплевать. Оливия посмотрела на Уоррена, соглашаясь со своей мыслью. Главное, что бы им хорошо было друг с другом, остальное не важно. Она улыбнулась в ответ, сжимая своими пальцами его. Нежно поглаживая широкую ладонь Уоррена.
- Нуууу, - протянула Оливия, обнимая Уоррена. Было так комфортно и уютно. И в целом ее не пугало ничего, - Если что пойдет не так ты скажешь - надо же как получилось. А потом такая - ай-я-яй, ну как же так. Как теперь ее в гроб класть. Такую не красивую. А ты, - ткнула ложкой в Илая, - Скажешь, ну хоть на похоронах ее пожрем. А ты задумаешься и согласишься. И ведь плюсы ещё найдешь.
Илай хохотнул, под наборные взгляды. Оливия усмехнулась. Пока Томас пытался успокоить Икара, только не особо выходило, кажется. Оливии бы тоже попереживать стоила, но она была уверена, что у них все получится. И не факт, что этот Миднайт будет там. Томас по тихому сделает свое дело. И они поедут домой. А потом она и Уоррен уедут отдыхать в жаркие и солнечные края. Где будут только он и она. А здесь Джекс, которая в очередной раз отпускала едкие комментарии. Ну куда без них.
- Безумно сладкие, - улыбнулась она, притягивая к себе Уоррена, для томнго поцелуя. Она кажется слышала, как парочка Джекса и Илая глаза закатила. Томаса и Икара она проигнорировала. И отрываясь от губ Уоррена, мило улыбалась, - А что не так?

- Меньше чем она, - усмехнулся Илай, и немного подумав, добавил, - Странные расценки, конечно. Оливка за килограмм дороже стоит, чем Уортингтон. Хотя, у него сплошные мышцы.
Оливия так на него посмотрела, простонав. О Боже, невыносимый тип. Душный и токсичный, а казался Оливии таким милым. Никогда не отказывал ей в помощи. Надо же, умеет в доверие втираться!
- Кажется, Гамбита с Олимпа моих обидок кое кто упорно пытается скинуть, - недовольно проворчала Оливия. Смотря на гиену под именем Илай. Вот ведь под стать Джекс, - Мерзкие.
- Ну хотя бы без последствий, - отвечал Илай, ухмыляясь нагло. Он посмотрел на Джекс, думая, что только его она терпит. И знал, что по итогу они обоюдно окажутся в одной постели. И им будет хорошо. Такие вот странные у них отношения, но Илаю безумно нравились. Тем более, когда она так на него смотрит, и вот это - не поспоришь, звучало как признание. Такое завуалированное. А с другой стороны, эти две девицы не стесняясь никого сейчас немногословно обсудили Илая. И нормально им. Он лишь покачал головой. Джекс его с ума сведёт рано или поздно.
- На моих похоронах пожрать? - уточнила Оливия, смотря на подругу.
- Сомнительно, что тебя вообще можно убить, - вклинился Илай, в обратку кидая Оливии взгляд, - Не порадуешь нас поминальным обедом. Сколько раз пыталась? Но нет, ты крест Уортингтона до конца его дней.
Оливия аж задохнулась от такого хамства, сузив глаза. Однозначно, первенство людей, которых Оливия не будет любить - его.
- Спасибо, Оливка, блинчики вкусные, - улыбнулся он, будто ничего не было, - Надеюсь, в тесто ничего не подмешала?
- Хам, - лишь выдала девушка, готовая кинуть в него ложкой. Илай лишь довольно улыбнулся. Довел таки красавицу, вон, бесится уже. Можно считать, что день прожит не зря.
Илай посмотрел хитро на Джекс, мол. Давай голубкам номер снимем? Они будто общались, как телепаты, мысленно. И хихикали противно, кивая друг другу.
- Я хам, - усмехнулся он, смотря на Уоррена, который потерял остатки своего мозга, как только его Оливка поцеловала. Вся кровь, видимо, в одном направлении циркулирует. Впрочем, сам такой же, чего греха таить. Стоит только Джекс намекнуть, Илай готов. Как пубертатный подросток, который до женщины только дорвался.
- Ты умеешь все сразу и одновременно, ни в чем себе не отказывай, - улыбнулась Оливия подруге, чувствуя мурашки на своей коже. Она поцеловала вновь Уоррена, слабо улыбаясь. С ним себя она чувствует счастливой, и не стесняется показать свои чувства. В конце концов, теперь они муж и жена уже почти два месяца. И да, у Уоррена скоро день рождения. Надо научиться печь шоколадный торт. Пока ее не пристрелили.

Илай смеялся, Уоррен и Оливия смотрели на них недобрым взглядом.
- Выходит, Оливка идёт около двух миллионов за килограмм? - спрашивает он у Джекс, - Дорогие нынче кости.
Оливия вздохнула, в положении рука-лицо. До чего же противный тип, ужас! И как подруга его терпит? Его изумительную манеру общения. Закачаешься.
- Ключевое слово - ползет! Как в лазарет ползёт обычно, - она решила игнорировать Илая, как бы намекая, ну ничего, красавчик, встретимся ещё. В лазарете. Приползет ещё он к ней. А она обязательно вспомнит эти два миллиона за килограмм костей! И закатила глаза, кто о чем, а Джекс о пожрать.
- Чего пихаешься? - возмутился Илай, смотря на Джекс. Оливия усмехнулась.
- Что бы наконец заткнулся, - продолжала она, Илай ей средний палец показал, вот ведь бессмертный, и дала совет, - Мало ему. Надо бить.
И посмотрела на Уоррена, который рассуждал о несправедливости бытия и жизни.
- Да у них так взаимно все, плюс на плюс выходит минус. Один сплошной минус, - взбрыкнула Оливия. Эта парочка не уже достала, противные, сил нет и посмотрела снова на подругу, мило улыбаясь, - Обращайся.
Эта противная парочка ушла, хихикая, что то про яйца Уоррена в руках Оливии. И то что паспорт она у бедного несчастного мужика отобрала. Жуть.
Оливия вздохнула, поддаваясь уже не скромным поцелуям Уоррена. Который наелся и готов был к очередному марафону, с целью завести детей. Сто ещё ему надо?
- Не завистливые, - отозвалась она, копаясь в его волосах, так ощутимо сжимая их на затылке, - Просто мы не входим в их рамки. Как и они не входят в наши. Все просто. И нельзя сказать, что наши отношения идеальные, а их нет. Нет, каждые отношения идеальны по своему, если в них людям комфортно. Если все обоюдно и цели одни. Если один человек не ущемляет другого. И наоборот. Вот тогда эти отношения идеальные. Ну и наконец, любовь по разному проявляется. И вообще, она разная, оказывается. И главное, нам плевать, как о нас думают. И если я хочу тебя целовать при всех, я буду тебя целовать при всех. Во-первых, я знаю, как ты это любишь. А во-вторых, я люблю тебя. Ты мой муж, я твоя жена, не смотря ни на что. А Джекс и Илай счастливы по-своему, и если честно, я за них рада. Сошлись две гиены.
Оливия ещё хотела что-то сказать, но Уоррен не дал, она лишь простонала ему в губы. Боже, как он ее целует!

***

Илай шел следом за Джекс, противно хихикая.
- А они не мерзкие, ещё немного и нам удалось бы лицезреть порно, - усмехнулся Илай. Можно было бы снять на видео их игрища и толкнуть запись озабоченным задротам. Думается, прибыльное дело.
Джекс упала на кровать, кажется ничего она не хочет, из того, что предлагает.
- Что хочешь, - он оставил ей право выбора. Как и всегда, думая о ней. А она думала о нем. И упал рядом, растянувшись на кровати, прикрывая глаза. Боже, как хорошо.

- Мне важно быть с тобой, несмотря ни на что, - прошептала Оливия, уводимая Уорреном с кухни. Она понимала, что сейчас есть только он. А проблемы? Проблемы потом.
Но потом, увы, настало. Она принимала душ, подставив лицо воде и анализировала то, что должно произойти. Она была уверена в Томасе, что он выполнит свою работу. Но её пугало наличие Миднайта. А то снимут ее вместе с Сенатором. Вот прикол будет. Всю жизнь мечтала, умереть вместе с этим уродом. Она простонала своим мыслям и выйдя из душа, вытирала свое тело, где красовались свежие засосы. Кстати, синяки быстро сходили и уже не так напрягали. Оливия закутавшись в полотенце, вышла в комнату. Уоррен уже в работе. Вот удивительный мужик. Пять минут назад был страстный секс во всех позах, и только Оливия уползла в душ, сразу же вцепился в ноутбук. Оливия уже представила, как он на ней разместил свой ноут, продолжая заниматься ней сексом, совершая параллельно рабочие созвоны. Если кто разозлил, отшлепал Оливку.
Она зависла в этом самом полотенце, гоняя глупые мысли. Боже, о чем она.
- Нам надо к Томасу, - вдруг сказала она, понимая, что их задумка одна большая проблема. И скидывая полотенце, прошлепала обнаженная к столику, надо было вмазать в волосы кучу средств, что бы отрасли быстрее. Впрочем, ей всадят пулю в голову и проблема длины волос отпадет сама собой. И переживать не о чем будет.
- Что-то я уже не очень уверена, - начала она, вытягивая влажные пряди. Она смотрела в зеркало, сводя грудь вместе. Надо купить пуш ап. Господи, о чем она опять!? - Как мне выманить Сенатора? И куда? Томас скажет? И опять же, он ко мне не подойдёт, если рядом будет Икар, в виде Томаса. А если я буду одна..как на ладони. А что если Миднайт действительно будет там?
Вопросом тысяча, она себя чувствует неуверенной. И ей страшно.

***

Илай подпихивал под себя подушки, ища пульт рукой. Где-то был на спинке кровати. И посмотрел на Джекс, которая смотрела на него таким редким взглядом. Илай улыбнулся.
-У нас ничего не меняется, - он прижал к себе Джекс, которая ютилась рядом. Действительно, редкое поведение, когда она такая. И Илай сейчас ловил каждый момент, включая ее любимый фильм. Чисто фоном, - Есть время поспать.
Кивнул он, вдыхая аромат ее волос. Наслаждаясь украдкой. Потому что именно с ней он тоже был таким редким. Кто скажет, не поверят.
- Что будет дальше? - вдруг спросил он. Когда не задавался никогда этими вопросами, - Сенатора уберём, это значит проблемы для нас.
На самом деле, он переживал, потому что стать изгоем не хотел никто. Но и оставлять все как есть, они не могли. В ожидании, что Оливку рано или поздно убьют. А следом и Уоррена. Лишь потому что богат. Надо же, как все лирично.

Оливия закончила с волосами. И к сожалению, их в пучок не скрутить и поэтому горестно вздохнула. И дня не было, что бы она не оплакивала свои волосы, жалея ту идеальную длину, которую она растила. Но судьба распорядилась иначе. И теперь Оливии остаётся только вспоминать, какими красивыми они были в хвосте. В очередной раз думая, что Джекс и внимания не обратила бы. Для нее все это не важно. Вот уж действительно, такие разные. А оказались сестрами.
Оливия наконец натянула на себя хоть что-то. Вся в своих мыслях, не поняла, что футболку Уоррена. Она села на пуфик, перебирая свои многочисленные баночки. В этом они тоже разные. У Оливии нереальное количество косметики. У Джекс одна банка, такая весомая, на пол литра, от которой Оливия в тихом ужасе. И сейчас усмехаясь, взяла в руки крохотную баночку. Нет, однозначно разные. Общего вообще ничего. И как общаются? Почему?
Оливия не замечала взгляда Уоррена, увлеченная своим лицом. Интересно, Если бы тот урод ей его порезал, Элексир смог бы исправить? Впрочем, шрамы после Арены убрать ей не смог. Ее, кстати, это тоже не волнует? А Оливию? А она бы добровольно свою жизнь прекратила. Потому что её красота значима для нее.
- Нет, - она повернулась к Уоррену, аккуратно вмазывая в кожу нежную, еле весомую текстуру крема, - У нас выхода иного нет. И если я считала, что у нас получится засадить эту тварь за решетку, то когда я увидела его в суде спокойно расхаживающим.. ничего у нас не выйдет.
Она погрустнела вразы. У Цорееа не вышло, что говорить о ней. Хоть в грудь себя бить будет..
- Не даст он нам жизни, лишь потому что мы, это мы, - грустно продолжала она. Меняя баночку, - А мы что? Просто живём. Никому не мешаем. Черт меня дернул идти на тот прием..
Впрочем, она понимала, что все равно он ей заинтересовался бы. Она слишком..заметная. Она выделяется своей внешностью, своим ростом. Всем. Абсолютно всем. Незамеченной ей бы не удалось остаться. И тем более, она решила жизнь связать с Уорреном, который на минуточку миллиардер. Влиятельный человек в этом штате. Который, как кость в горле у Сенатора. Вот и наложилось одно на другое. Красивая Оливка и богатый мутант Уоррен, как триггер у Сенатора.
- А если не станет? Мне самой к нему подойти? - спросила Оливия, соглашаясь, что Томас скажет куда. Но вот как? Оливия очень переживала по этому поводу и усмехнулась, - Помним про ее "надо же как получилось".
И смешок нервный. Вот именно, Миднайт ее личная вендетта. И она будет как ищейка идти по следу. А Оливка на пару с Икаром - удачи если только пожелать. И потом, Оливия плохо понимала, как это будет.
- Томас в окне. Хорошо. Миднайт в другом окне? А где будут Джекс и её невероятно красивый, но ли ужаса токсичный мужик? И как она поймет, в каком окне Миднайт? Уже после того, как мне в голову пуля прилетит? - Оливия нервничает, на грани с истерикой. Хотя сама этот план и придумала, на таком холодном цинизме. А сейчас что? - А вдруг я уже беременна? А вдруг Икар не сможет так, как Томас? А вдруг Икар пострадает?
А сейчас она вмазывала крем в кожу третий раз. Хотелось задать вопрос - почему она? За что с ней так? Это бордель ещё, неизгладимый отпечаток внутри. И мексиканец тот, в напоминание сидит в сознании.
- Я боюсь, - наконец призналась она, понуро склонив голову, - Не такая сильная как вы. Не такая сильная, как Джекс. И мысль уехать, мне не кажется такой уж глупой.
Она убрала баночку, аккуратно закрывая ее. И уткнулась в руки лицом, потому что накатывала паника. Она дышала через раз, тяжело и шумно. Не учила Джекс, как справится, она пыталась сейчас, пытаясь вспомнить что-то красное, что-то синее, и сейчас сумбурно искала в комнате эти предметы, вновь затравленным взглядом. Нет, у нее не все хорошо, нет, она не оправилась от потрясения. Нет, она не преодолела себя.
- Мне надо переодеться, - кажется она вообще не слышит и не видит ничего. Выпалив свою тираду на одном дыхании.
Оливия ушла в гардеробгую, без разбора вытаскивая вещи. Она смотрела на себя в зеркало. Серая, блеклая. Никакая. И благодаря кому? Сенатору. И что? Неужели она сейчас готова стереть себя ту, какая была, лишь потому что есть он? Она готова бежать, спрятаться. А дальше? Жизни не будет. И потом, выйдет так, что этот урод победил? Да не в жизни!
Оливия быстро переодевалась, натягивая черные спортивные штаны и белый топ, сверху белую кофту.
Черта с два, она позволит ему победить. На том свете за все ответит.
- Я готова, ты идёшь? - Оливия будто ни в чем не бывало смотрит на Уоррена. Стоит такая миоаяг, улыбается, а взгляд все равно не тот, - Когда все закончится, мы уедем на остров.

***

Они переплелись телами в сложный клубок. Который не распутать при всем желании. Илай обнимал Джекс, а Джекс оплела собой, как вьюн. Кино бубнело фоном.
- У нас из стабильного, только жопа, - печально усмехнулся Илай, грустно признавать, но просветы спокойствия и гармонии так редки в последнее время, что кажется чем-то Несбыточным. А самое стрёмное, что эта война не из тех, к которым привыкли они. Эта война та, где нет из силы. И руки связаны до кучи. Эта война против всего мира. И этот мир ещё надо им же сохранить.
- Массовые волнения, - продолжал Илай. И если Уортингтона опять арестуют, это будет не самое страшное. Сенатор не один, у него целая каста. У него Траск. И Илай был уверен, что эту смерть вывернут против мутантов. Хотя они планируют свалить все на миедикатнпо торговле людьми, через который и толкнули Оливку.
- Нас в любом случае зацепит, - выдохнул он, наслаждаясь робкими касаниями. Джекс вдруг такая ласковая и нежная, что так нравилось Илаю, - Вопрос, как сильно?
Он прикрыл глаза, Джекс нежными касаниями водила по переносице и Илая словно откинуло назалн, в воспоминания, которые где-то зарыты глубоко. Когда ещё было спокойное и счастливое время. Когда он был ребенком, любимым и не брошенным.
- Мне кажется так мама делала, - признался он, всё ещё не открывая глаза, - Ее не помню, а касание такое - будто на корке мозга выбито.
Думать ни о чем другом не хотелось. Во всяком случае сейчас, когда так легко и спокойно, рядом с ней.
- Обязательно, прорвёмся, - шепнул он, еле еле, его сознание плавилось, мурашки бежали по коже. Ему было нереально хорошо.